Неточные совпадения
Другой переводчик, Эйноске, был
в Едо и возился там «с людьми Соединенных Штатов». Мы узнали, что эти «люди» ведут переговоры мирно; что их точно так же
провожают в прогулках лодки и не пускают на берег и т. п. Еще узнали, что у них один пароход приткнулся к мели и начал было погружаться на рейде; люди уже бросились на японские лодки, но пробитое отверстие успели заткнуть. Американцы
в Едо не были, а только
в его заливе, который мелководен, и на судах к
столице верст за тридцать подойти нельзя.
В столице можно и украсть, и пострелять милостыньку, и ограбить свежего ночлежника; заманив с улицы или бульвара какого-нибудь неопытного беднягу бездомного,
завести в подземный коридор, хлопнуть по затылку и раздеть догола.
Во время сеанса он тешил князя, болтая без умолку обо всем, передавая все столичные сплетни, и
в то же время успевал
проводить разные крупные дела, почему и слыл влиятельным человеком
в Москве. Через него многого можно было добиться у всемогущего хозяина
столицы, любившего своего парикмахера.
Зимнего Петербурга вкусил я еще студентом
в вакационное время
в начале и
в конце моего дерптского студенчества. Я гащивал у знакомых студентов; ездил и
в Москву зимой, несколько раз осенью,
проводил по неделям и
в Петербурге, возвращаясь
в свои"Ливонские Афины". С каждым заездом
в обе
столицы я все сильнее втягивался
в жизнь тогдашней интеллигенции, сначала как натуралист и медик, по поводу своих научно-литературных трудов, а потом уже как писатель, решившийся попробовать удачи на театре.
В это счастливое лето на долю Петербурга выпадали нередко погожие дни, и Мечникова, пользуясь ими,
возила сестру по окрестностям
столицы.
Первым делом шулера, которые повели умелую атаку — сначала проигрывая мелкие суммы, а потом выигрывая тысячи… Втравили
в беговую охоту, он
завел рысистую конюшню, но призов выигрывал мало… Огромный дом у храма Христа Спасителя и другие дома отца были им спущены, векселя выкуплены за бесценок должниками, и
в конце концов он трепался около ипподрома
в довольно поношенном костюме, а потом смылся с горизонта, безумно и зло разбросав миллион
в самых последних притонах
столицы.
Позднее
столица восторгалась пьесой Горького и вызывала художника
В. А. Симова за декорации, которые были точнейшей копией ночлежки Бардадыма, куда я его
водил еще не раз после скандала у переписчиков.
Все остальные театры и
в столицах и
в провинции
в это время молчали. Только предприимчивая Шкаморда ухитрялась по уездным городам и подмосковным фабрикам делать то же, что и Вильде: ставить сцены из пьес
в костюмах. Она нанимала и
возила актеров.
Несчастливцев. Канитель, братец. А как пьесы ставят, хоть бы и
в столицах-то. Я сам видел: любовник тенор, резонер тенор и комик тенор; (басом) основания-то
в пьесе и нет. И смотреть не стал, ушел. Ты зачем это эспаньолку
завел?
Так тихо и мирно
провел я целые годы, то сидя
в моем укромном уголке, то посещая
столицы Европы и изучая их исторические памятники, а
в это время здесь, на Руси, всё выдвигались вопросы, реформы шли за реформами, люди будто бы покидали свои обычные кривлянья и шутки, брались за что-то всерьез; я, признаюсь, ничего этого не ждал и ни во что не верил и так, к стыду моему, не только не принял ни
в чем ни малейшего участия, но даже был удивлен, заметив, что это уже не одни либеральные разговоры, а что
в самом деле сделано много бесповоротного, над чем пошутить никакому шутнику неудобно.
Но и тут людкость
столицы не дала долго отдыхать утесненным гамадриадам,
завела рынок посреди рощи и
в скором времени святотатственно посягнула на последние, кое-где мелькавшие деревья, осенявшие хижину старого инвалида морских баталионов.
Журавка махнул рукой и потащил за двери свою синьору; а Анна Михайловна,
проводив гостей, вошла
в комнату Долинского, села у его стола, придвинула к себе его большую фотографию и сидела как окаменелая, не замечая, как белобрюхой, холодной жабой проползла над угрюмыми, каменными массами
столицы бесстыдно наглая, петербургская летняя ночь.
Удалившись от центра
столицы, преследуя мысль, чтобы все ее забыли или же считали далеко от Петербурга, она, естественно, не могла не только поддерживать знакомство
в том кругу,
в котором она вращалась, но даже должна была избегать показываться на людных улицах, а потому первою ее заботою было
завести агентов, которые бы дали ей тотчас же знать с прибытии на берега Невы князя, так как без них весть о его прибытии
в Северную Пальмиру могла бы целые годы не дойти до Зелениной улицы.
Она жила открыто, пользовалась всеми удовольствиями Парижа,
свела знакомства с разными лицами тамошнего высшего общества и заставила о себе говорить, чего, как известно, не легко достигнуть
в столице роскоши и моды.
Город был все так же пустынен, и телегу с четырьмя гробами
провожал лишь какой-то юродивый, которых
в столице было много
в те тяжелые времена, и народ любил и уважал их, как «людей Божиих», боязливо прислушиваясь к их предсказаниям
в надежде на лучшее будущее.
Упоенный ожившим счастьем, я не выходил из гостиной, увивался около жены и, почитая, что бывшая мрачность происходила
в ней от ее положения… радовался, что по вкусу пришлись ей гости, и она вошла
в обыкновенные чувства; а потому, питая к ним благодарность за приезд их, я бесперестанно занимал их то любопытным рассказом о жизни моей
в столице Санкт-Петербурге, об актерщиках и танцовщицах, то
водил их на гумно или чем-нибудь подобным веселил их.
Много годов жил пароходчик, из разночинцев какой-то,
в гору шел, завод железный
завел, потом перебрался
в столицу.
Уже пять лет прошло с тех пор, как она
в первый раз вступила на сценические подмостки. Четыре года
провела она сезоны на провинциальных сценах и лишь первый год выступила
в столице.
— А что его у вас
в столице возили и принимали, так этому виновато ваше модничанье; у вас ведь все так: как затеете возню
в каком-нибудь особливом роде, то и возитесь с кем попало, без всякого разбора.